Недоумок

Алексей Пенза и Макс Карнов

Недоумок

Глава 1: Дудочка

Старая, изношенная лестница скрипела и ныла ветхими костьми ступеней при каждом шаге, но он шёл по ней свободно и радостно, опираясь на косые, узорчатые перила. Осенний сумрак, туманом ползающий по конуре дряхлого барака, вселял безысходную тоску, но тот, кто топтал его большими, великолепно начищенными ботинками, совершенно не поддавался этому унынию.

— Здравствуйте, Зинаида Владимировна! А я птичек иду кормить, — радостно проговорил молодой, лет двадцати парень, и широкое, полноватое лицо его радугой озарила восторженная улыбка. Закутанная в синий бархатный халат женщина, недавно переступившая порог сорокалетия, разогнула спину и, оглянувшись, растерянно застыла на лестничной площадке с веником и совком. Пронырливый, вёрткий взгляд её стремительно обшарил идеально выглаженную зелёную рубашку с элегантной алой бабочкой, малиновые штаны, сцепленные подтяжками, и остановился на детском, круглощёком лице юноши. — Здравствуйте, дорогая Зинаида Владимировна, — вновь промолвил он, почтительно кивнув головой, покрытой пшеничными, старательно причёсанными волосами, и сладостная улыбка прорезалась на лице чистоплотной соседки.

— Э-э… здравствуй, Коля, здравствуй, — провещала она, приветливо покачивая золотыми серьгами в ушах. — Птичек кормить идёшь?! Вот молодец! — прощебетала труженица, заулыбавшись ещё сахарнее.

— Они хорошие, они очень ждут меня, — старательно объяснил Коля, вытащив из кармана целлофановый мешочек, наполненный семечками. — До свидания, Зинаида Владимировна, всего вам доброго, — затем произнёс Николай, зашагав по ветхим ступеням к уличной безрассудной суете.

— До свидания, Коля, до свидания, дорогой. И тебе всего самого доброго, — проворковала женщина, раскланиваясь и сияя, пока дряхлая, облезлая дверь, затрещав своей ржавой челюстью, не оставила за собой только сумрак и тишину. — Идиот проклятый! Урод, недоумок! Шатается день-деньской без дела, а мы тут терпи… — тотчас оскаленными зубами проскрежетала милая соседка, с ненавистью принявшись мести замусоренный коридор.

Маленький тихий дворик раскинулся перед Николаем лавочками, кустиками, липами, чудесным солнцем и весёлым птичьим гомоном.

— Здравствуйте, милые птички. Кушайте, пожалуйста… — произнёс Коля, щедро рассыпая угощение на ссадины потрескавшегося асфальта. Крикливая стайка воробьёв безбоязненно закружилась у его ног. С любовью растратив обыкновенные семечки, продолжая восторженно улыбаться ясному небу, Коля сел на обветшалую лавочку, карманным ножом увлечённо принявшись обстругивать ясеневую веточку.

— Коля! — весёлым жаворонком выпорхнул из-за угла чей-то приветливый возглас, и Николай обернулся, увидев очаровательную девушку, спешащую к нему. Шёлковое, разлинованное узорами коричнево-белых клеток платье, перехваченное крупным оранжевым поясом из замши, очень подходило зелёным глазам хозяйки, восхитительно украшая её.

— Вера! — обрадовано вымолвил юноша, немедленно отложив своё занятие.

— Привет, как поживаешь? — спросила красавица, нежно обняв соседа.

— Хорошо, — ответил Коля, по-детски засмущавшись.

— А что ты делаешь? — спросила Вера, озадаченно всматриваясь в ножик и ветку, без присмотра покоящиеся на лавке.

— Дудочку вырезаю, — промолвил Николай, подхватив неряшливо обструганную палочку, и, заворожённо поёжившись, добавил: — Волшебную…

— Волшебную? — озадаченно проронила Вера, и смятение заколыхалось в её изумрудных очах.

— Да, я в мультике про мышонка видел, — пояснил юноша, воспламенившись ликующей улыбкой.

— А, ну ладно… — провещала девушка, недоверчиво посмотрев на веточку. — Удачи тебе, а я домой, — попрощалась она, дружелюбно пожав ладонь мечтателя.

— До свидания, Вера, — отозвался Николай, на прощание помахав соседке.

— До свидания, Коль. Только ты не задерживайся, Клавдия Степановна волноваться будет, — заботливо предостерегла его Вера и, поправив на плече тесёмку апельсиновой сумки, направилась к бараку.

— Я недолго, я ещё немного погуляю и вернусь, — пообещал Николай, вновь принявшись за работу.

«Господи, как я устала…» — меж тем сама себе пожаловалась девушка, ступая по тоскливой коридорной мгле.

— Верочка, это ты? — вдруг услышала она медоточивый голос над собой.

— Здравствуйте, Зинаида Владимировна, — откликнулась красавица, приветливо улыбнувшись подступившей женщине.

— Здравствуй, что там идиот этот, всё ещё с воробьями своими возится? — осведомилась соседка, саркастически уставив кулаки в бока.

— Зинаида Владимировна, зря вы так высказываетесь, — сказала Вера, досадливо поправив атлас тёмных волос.

— А ты, дорогая, зря с ним цацкаешься, к добру это не приведёт, — возвестила склочница, назидательно тряся пальцем.

— Зинаида Владимировна, но Коля же несчастный, у него никого, кроме бабушки, нет. Вы же знаете! — заспорила Вера, очень оскорбившись от злобных нападок.

— Да, знаю, но он же недоумок! От него что угодно жди! Ещё придушит тебя где-нибудь, и поминай как звали! — запротестовала женщина, горячась ещё сильнее.

— Да Коля же как ребёнок! Он не способен на жестокость, он ведь даже букашки не обидит. Он самый добрый из всех, кого я знаю! — возразила девушка, упрямо не соглашаясь с клеветницей.

— А ты, Вера, излишне сердобольная. Вот попомни моё слово, выйдет тебе это боком! — пригрозила рассерженная скандалистка, расплёскивая колкие фразы.

— Да что вы, Зинаида Владимировна! Это полная чепуха! — отрезала Вера, сбежав от ворчания разгневанной соседки.


Глава 2: Чудо

Весенней блистательной синевой застелило небо штопаные крыши домов и парчовую зелень цветущих улиц, сапфировыми брызгами окропив магазин продовольственных товаров, в светлую обитель которого вошёл элегантный молодой человек.

— Здравствуйте, тётя Даша, — вымолвил юноша, с добродушной улыбкой подойдя к деревянному прилавку, за которым хозяйствовала симпатичная зрелая женщина, облачённая в белый саван рабочего халата.

— Ой, здравствуй, Коля! Какой ты снова красивый, — восхитилась она, осмотрев превосходно выглаженные синие брюки, белую, в голубую полоску рубашку и обязательную алую бабочку своего неизменного покупателя.

— Это меня бабушка наряжает, — ответил Николай, затуманившись наивной детской застенчивостью.

— Как там Клавдия Степановна поживает? — поинтересовалась дама, всмотревшись в хрусталь косметического зеркальца и поправив короткую причёску ржаных волос.

— Хорошо, — провещал Коля, улыбаясь светло и бесхитростно.

— А у тебя как дела? — осведомилась продавщица, отложив зеркало.

— А я дудочку смастерил, тётя Даша, — поведал мечтатель, вытащив из кармана своё занимательное изделие.

— Ох, какая красивая! — удивилась Дарья Николаевна, с любопытством осматривая нехитрую игрушку.

— Волшебная, — с гордостью возвестил Николай, засветившись радостным сиянием.

— У-у-у… молодец, дружок, молодец! — похвалила его кассирша, снисходительно отнёсшись к словам Николая. — А ты за хлебом пришёл? — спросила она, быстро утомившись текущим разговором.

— Да, тётя Даша. Можно мне взять батон и чёрного хлебушка? — осведомился юноша, спрятав драгоценную дудочку обратно в карман.

— Возьми, пожалуйста, — промолвила женщина, бережно положив хлеб в сумку покупателя.

— Спасибо, тётя Даша. До свидания, — проронил Николай, помахав на прощание ладонью.

— Бедная Клавдия Степановна, остаться на старости лет с этаким недоумком. Вот же послал Бог внучка! — промолвила сострадательная женщина, оставшись в безликом одиночестве.

— Солнышко на небе радостно блестит, цветочки собирает, птичек веселит, — с удовольствием напевал Коля песенку из мультфильма, неспешно бредя по липовой аллейке и улыбаясь прекрасному солнцу.

— Помогите… А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а… — вдруг ржавой трубой прогремел из проулка чей-то испуганный крик, и юноша замер.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а… — вновь прокричала неведомая мученица, и, догадавшись, что происходит что-то недоброе, Коля смело отправился на выручку. Страшно разволновавшись, он приблизился к пятиэтажному дому, вскоре усмотрев поодаль пьяного детину, устроившего грабёж.

— Дудочка, пожалуйста, помоги… — пробормотал Николай, дрожащей рукой сжав поделку и молитвенно подув в неё. Нежная мелодия выскользнула из чудесного инструмента, и, словно по волшебству, через мгновенье из-за панельного хребта многоэтажки вышли двое полицейских. Обнаружив гнусное злодеяние, охранники правопорядка дружно скрутили разбойника и увели его в то «прекрасное место», где он никому более не причинит вреда.

— Ура! Спасибо тебе, милая дудочка!!! — радостно произнёс Коля и, поцеловав дивную игрушку, счастливый отправился домой.


Бескрайним полем раскинулся на небе задумчивый вечер. Седая старушонка с одинокой грустью засмотрелась на его синие просторы из высокой часовни окна, но непредвиденный звонок в дверь расстроил тихий полёт её помыслов.

— Здравствуйте, Клавдия Степановна, — промолвила нежданная гостья, застенчиво сложив руки на бирюзовой тунике.

— Здравствуй, Верочка, — обрадовано проронила старушка, поправив на себе тусклые очки.

— Можно мне с Колей поговорить? — спросила девушка, рассматривая шерстяной платок, укрывающий сгорбленные плечи хозяйки и её простецкий зелёный халат.

— Конечно, можно, проходи, — провещала бабка, гостеприимно отворяя потёртую дверь. Вера прошла в обветшалую прихожую, умещавшую в своей мрачной террасе полки с обувью, зашторенную вешалку с одеждой, полинялый шкаф и потрёпанную временем тумбочку. Минуя оклеенную белыми коврами обоев гостиную, Вера тронула взором круглый, накрытый плетёной скатертью стол с красными цветами и поблёкшую от солнца картину. Наконец посетительница оказалась перед маленькой комнаткой, в которую без колебаний вошла, увидев на узорчатом ковре своего необыкновенного друга, увлечённо смотревшего мультфильм про Антошку.

— Коля, привет, — поздоровалась девушка, приветливо помахав рукой.

— Вера! — радостно воскликнул Николай, оторвавшись от телевизора.

— Можно к тебе? — осведомилась Вера, присаживаясь на табурет.

— Давай мультики смотреть, — пригласил Коля, заворожено уставившись в экран. Снисходительно улыбнувшись, милая гостья досмотрела приключения Антошки до конца.

— Правда здорово?! — вопросил юноша, весело рассмеявшись.

— Да, очень здорово, — отозвалась Вера, с улыбкой коснувшись плеча товарища, когда позади тихо скрипнула дверь, и в комнате возникла Клавдия Степановна.

— А я вам чай принесла, дорогие, — сердечно произнесла она, поставив на столик блёклый поднос.

— Чай! С пирожными?! — вскричал ликующе Николай, подскочив к угощению.

— Кушайте на здоровье, — сказала бабушка и ушла, а друзья с наслаждением принялись тянуть дымящийся ароматный напиток, поедая сладкое лакомство.

— Ну, рассказывай, как у тебя дела? — полюбопытствовала красавица с порхающей улыбкой на устах.

— У меня хорошо, — ответил Коля, пережёвывая бисквитное пирожное. — А дудочка сегодня сделала чудо, — возвестил он, прихлёбывая чай.

— Что? Дудочка? — недоверчиво переспросила гостья, с удивлением всмотревшись в Николая.

— Да, она волшебная, я же говорил, — напомнил юноша, самозабвенно уставившись в телевизор.

— Какое чудо? — озадачилась Вера, и взор её будто остекленел.

— Я сегодня ходил за хлебушком, а потом увидел, как нехороший дядька обижал бедную тётеньку. Я попросил дудочку о помощи, и дудочка спасла её. Правда хорошо? — рассудительно объяснил Коля, оглянувшись на подругу с безоблачной, чистой улыбкой на устах.

— То есть как это? — опешила девушка, отставив бокал.

— Дядьку увели полицейские, — поведал Николай, с удовольствием уплетая сладости.

— То есть… Это… Ты… — пробормотала изумлённая слушательница, осмысливая всё сказанное.

— Дудочка волшебная, — сказал мечтатель, небесно-возвышенно улыбнувшись подруге.

— Коль, погоди… — проронила она, оцепенело отирая пальцы салфеткой. — Ты ошибаешься. Это чистая случайность. Дудочка не волшебная. Этого не могло быть, — возразила красавица, судорожно перебирая в себе разбросанные свитки размышлений. Коля растерянно взглянул на неё.

— Это правда, правда. Я не верю тебе, — изрёк мечтатель, неуклюже замотав головой. — Дудочка спасла бедную испуганную тётеньку. Она волшебная, она волшебная, — воспротивился юноша, положив недоеденное пирожное в тарелку, а Вера онемело обхватила голову руками. — Коль, послушай меня, пожалуйста, ты ошибаешься, — твердила гостья, очень надеясь достучаться до благоразумия приятеля. — Дудочка не волшебная, а самая обыкновенная. Она не может творить чудеса! — объявила Вера, беспокойно разбрасываясь жестами.

— Нет, может! Хочешь, она исполнит любое твоё желание? — спросил Коля, торопливо не вытертыми руками схватив с полки чудесную игрушку.

— Нет, Коль… не нужно… — отказалась гостья, в смятении поглядывая на деревянную безделушку. — Ты извини меня, я пойду, пожалуй… — вымолвила она, поднявшись с табуретки, и понурой тенью направилась к двери.

— А ты ещё придёшь? — спросил Николай, несуразно комкая дудочку.

— Да, обязательно, — пообещала Вера и, подарив неловкую улыбку на прощанье, вышла.

— Уже уходишь, Верочка? — рассеянно спросила хозяйка, выйдя из кухни.

— Да, Клавдия Степановна, — ответила красавица, виновато улыбнувшись.

— Ты почаще к нам заходи, дорогая. Коля очень любит, когда ты приходишь, — сказала старушка, с ласковой грустью обнимая девушку.

— Хорошо, Клавдия Степановна, непременно, — обронила Вера, с нежностью укрыв ладонями ветхие, многое испытавшие руки бабушки, и затем рассталась с хозяйкой.


Глава 3: Наши милые дети

Мрачной, унылой стаей кружили в померкшей вышине печальные тучи, и, срываясь с хмурых небес, они тоскливо стучали тёмными крыльями в замутнённое окно ветхого барака.

— Что же за утро сегодня такое скверное? — раздосадовано пробормотала Зинаида Владимировна, усталой, одряхлевшей черепахой выбравшись из квартиры. — Погода гадкая… ночь бессонная… спина ни с того ни с сего разболелась… — раздражённо простонала она, взявшись мести засорившийся хребет лестничной площадки. — Нет в жизни радости… — посетовала женщина, удручённо орудуя косматым веником.

— Здравствуйте, Зинаида Владимировна. А я птичек иду угощать! — ударил её по больной спине весёлый голос, и с дьявольскими проклятиями дама разогнулась, увидев счастливое детское лицо соседа.

— Э-э-э-э… Здравствуй, Коля… — выронила она, колючей проволокой растягивая фальшивую улыбку на помятом бессонницей лице. — Какой ты у нас молодец… — прогнусавила женщина, старательно скрывая свирепую ненависть, адским пожарищем бушевавшую в груди.

— Птички такие хорошие, Зинаида Владимировна. Я так их люблю, — провещал Коля, довольно похлопывая себя по свежей апельсиновой рубашке, а Зинаида Владимировна затряслась от ярости.

— Молодец, Коля… Умница! — сладостно похвалила она юношу, мечтая пришибить его тут же совком.

— А вам нравятся птички? — поинтересовался Николай, с увлечением ожидая ответа, и Зинаида Владимировна покрылась зелёными пятнами.

— Конечно! Очень… Очень нравятся… — сдерживаясь из последних сил, пролепетала женщина, коверкая на себе лживую, добродушную улыбку.

— Птички хорошие, — сладко вымолвил Коля, зашагав вниз.

— Будь ты проклят, недоумок чёртов!!! — едва слышно проскрежетала ненавистница, согнувшись с веником к полу.

— До свидания, Зинаида Владимировна! — окликнул её Николай, вежливо помахав ладошкой. Разнывшуюся спину женщины прострелила острая боль.

— До свидания, Коля, до свидания, дорогой… — сахарно прощебетала Зинаида Владимировна, скорчившись от бешенства. Коля безмятежно покинул мрачный чулан коридора. — А чтоб тебя, идиот проклятый, вместе со всеми твоими птичками! Хоть бы что-то хорошего случилось, а то вот только рожа твоя дебильная глаза мозолит! — разъярённо проскрипела соседка, обхватив саднящую поясницу, завёрнутую в синий бархат домашнего халата. — Чтоб ты сдох! Чтоб ты провалился, недоумок тупорылый!!! — прорычала она, осатанело хрустя зубами.

Небо, всерьёз заболевшее простудой, раскислось серой, помутневшей лужей. Мрачно насупившись, свернулась в клубок поблёкшая улица, и сердитый ветер гонял в вышине потемневшие облака.

— Милые птички, летите скорее сюда, я вам покушать принёс, — воззвал Николай, достав из кармана жасминовых брюк большой пакет семечек. Воробьи тотчас завились перед кормильцем говорливой беспокойной стайкой. — Здравствуйте, дорогие птички, кушайте на здоровье, — посмеиваясь, приговаривал благотворитель, щедро рассыпая угощение на шероховатую тропу асфальта. Всё раздав, Николай засобирался домой, но из соседнего двора вдруг вырвался плач беспризорного бродячего пса, и горькая смута хмуро уколола юношу в сердце. Разволновавшись, он заторопился на поиски любимого друга и, предчувствуя беду, вытащил дудочку, вновь попросив её о помощи. Вскоре очутившись в угрюмом неводе гаражей и сорных зарослей, юноша потерял дорогу, но пёс вновь зарыдал. Свернув за угол маленького сквера, Коля увидел беднягу, над которым глумились безжалостные малолетки.

— Что вы делаете? Не обижайте Шарика! — изрёк Николай, встревоженно комкая пальцы. Шестеро негодяев оторопели. Воспользовавшись счастливой случайностью, пёс вырвался из западни, бросившись наутёк, а изуверы обступили мятежника.

— Чё ты сказал, придурок? — злобно прогнусавил вожак банды, шмыгнув приплюснутым носом.

— Не трогайте Шарика. Животных обижать нехорошо, — изрёк Коля, робко замявшись, и детишки расхохотались.

— Собачек любишь, придурок? — зловеще усмехнулся предводитель, в ничтожном мозгу вынашивая очередную гнусную подлость.

— Люблю… — смиренно вымолвил Коля, боязливо рассматривая малолеток. — Животных надо любить и беречь, потому что они хорошие, — провещал он, ещё больше рассмешив отморозков.

— Они хорошие?! — елейно проворковал главарь шайки, затянувшись сладчайшей улыбочкой. — А вот ты, выродок, плохой! — затем рявкнул он, хлестнув спасателя кулаком. В ту же секунду на Колю шакалами набросилась вся свора. — Ты, дундук, придурок! Ты не должен жить! Таких как ты валить надо, сука, чтоб ни одного дебила не осталось!!! — орал вождь, озверело колотя упавшую жертву ногами и сыпля отвратительным, мерзким матом.

— Стойте, сволочи! Что вы делаете? — рассыпался вдруг по скверу чей-то ошеломлённый возглас, и шакалята на мгновенье оторопели.

— Валим отсюда! Валим! — воскликнул запаниковавший главарь, и мальчики бросились в рассыпную.

— Коля… Коля… Как ты? — испуганно пролепетала Вера, подбежав к избитому другу.

— Мне больно, Вера… Мне больно… — пробормотал Николай окровавленными губами, по-детски расплакавшись.

— Потерпи, милый… потерпи… Сейчас я тебя домой отведу… — проронила девушка, с трудом поднимая беднягу. — Что случилось Коля? За что они тебя? — спросила защитница, глотая солёную горечь своих слёз и отирая израненное лицо Николая.

— Они Шарика обижали, а я заступился… — объяснил он, тяжело оперевшись на свою подругу.

— Не лезь ты к ним больше, они же как звери, — всхлипнула Вера, поддерживая горемыку и потому запачкав своё алое платье.

— Я не боюсь их, меня дудочка опять спасёт, — возразил юноша, медленно заковыляв по дороге.

— Дудочка? — охнула красавица, огорошено уставившись на бедолагу.

— Я попросил её помочь и вот всё получилось, — провещал Николай, утирая кровавый нос, и Вера оторопела.

— Коля, милый, да это не твоя дудочка тебя спасла, это я на два часа раньше из института вернулась, и поэтому всё обошлось! — объявила спасительница, в изумлении остановившись. — Да как же тебе объяснить это? — воскликнула она, совершенно растерявшись.

— Не-е, я сказал: «Дудочка, помоги!», и они испугались, — не согласился мечтатель, вылепив неказистую улыбку.

— Это не так, Коля! Это не так! Ты ошибаешься! Как ты не понимаешь? — прокричала Вера, и ужас зазмеился в её изумрудных очах.

— Это ты не понимаешь, — произнёс Николай, вновь захромав к дому. Всхлипывая и сокрушаясь, девушка неотступно подпирала его плечо.


Глава 4: Чиновничья милость

Словно искуснейший похититель, время унесло на своих буйных ветрах множество дней, и вместе с белым цветом черёмухи отлетели в бескрайний омут вечности две недели. Тогда, ворча на неотложные и смертельно надоевшие обязанности, Зинаида Владимировна старой, истрёпанной клячей выволоклась из квартиры.

— Ой, здоровье всё хуже и хуже… Сил никаких нет, жить не хочется… всё болит… — простонала она, с раздражением принявшись скрести пол мокрой тряпкой.

— Лекарства не помогают… голова раскалывается… спина трещит… — раздосадовано елозя шваброй, пожаловалась женщина безмолвной, сумрачной тишине, клубящейся на лестничной площадке. — Господи, за что наказуешь меня? Ой… Когда же счастье в жизни появится? — прокряхтела она, с мольбой, как на всесильные небеса, уставившись в пыльный, заляпанный паутиной потолок барака.

— Здравствуйте, Зинаида Владимировна! — скатилось с верхнего этажа радостное, светлое приветствие. Зинаиду Владимировну передёрнуло, будто шкуру разламывавшейся спины зацепили крюком мясника. Повернув заржавелую шею, она натолкнулась на весёлую, жизнелюбивую улыбку Николая, и её затрясло. — Зинаида Владимировна, а у меня всё хорошо! Я выздоровел!!! — возвестил юноша, ещё восторженней улыбаясь соседке.

— Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы… — заскулила она, посерев от ненависти и злости, словно гниющий покойник. — Радость-то какая… — проскрежетала склочница, едва не плача от ярости.

— А почему вы не спрашиваете, куда я иду? — меж тем с любопытством поинтересовался Коля, приблизившись к бедной женщине.

— К-куда? — выцедила она, акулой оскалив хищные зубы.

— Птичек кормить, — ответил Николай, показав целлофановый пакет семечек, и Зинаида Владимировна покрылась красной сыпью. — А птички хорошие, Зинаида Владимировна! — провещал довольный Коля, зашагав по скрипучей тропинке лестницы к выходу.

— Недоумок чокнутый! Дебил треклятый! Ожил, сволочь! Жаль, не прибили тебя добрые люди до конца! — рыдающе пробормотала Зинаида Владимировна, ожесточённо скобля шваброй пол. — Вот где справедливость? Нормальные, как я, люди существуют кое-как, еле-еле концы с концами сводят… Болеют, страдают, мучаются, света белого не видят, а какая-то убогая, глупая, ничтожная мразь живёт себе припеваючи, и несчастья его не берут!!! — вся преисполненная буйного негодования, прохныкала бедная страстотерпица, от обиды разразившись истерическим плачем.

— Зинаида Владимировна, я вернулся! — вдруг пробежало с нижнего этажа, и женщина окаменела, словно неведомый, кровожадный убийца вонзил в неё жуткий свой нож. Именно с ножом в спине, точно мёртвая, обернулась она к Николаю, явившемуся обратно. — Я забыл попрощаться с вами, а это невежливо, — произнёс юноша, доброжелательной улыбкой доводя соседку до сумасшествия.

— Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы… — ошеломлённо пропищала страдалица, едва удержавшись на ногах.

— До свидания, Зинаида Владимировна! — торжественно изрёк Николай, по обыкновению наивно помахав ладонью, и мученица, бледнея мелом, охладевающей, дрожащей рукой помахала ему в ответ. — А птички хорошие! — снова заметил Коля, счастливо направившись во двор, когда Зинаида Владимировна испустила страждущий, напоминающий вой дикого зверя, выкрик. Откинув прочь швабру, пошатываясь и хватаясь за стены, истерзанная женщина побрела к своему жилищу и вскоре провалилась в добротный колодец своей холёной двухкомнатной квартиры.

— Милые птички, летите скорее ко мне, я вам гостинцев принёс! — меж тем выбравшись на ярко освещенную чудесным солнцем улицу, проговорил Коля. Вновь, как по волшебству, озорная воробьиная стайка примчалась к его ногам. — Угощайтесь, дорогие птички. Угощайтесь на здоровье… — вымолвил юноша, хлебосольно рассыпая семечки.

— Гав! — окликнуло кормильца весёлое собачье приветствие, и, обернувшись, он увидел своего обожаемого пса.

— Шарик! Привет! — обрадованно воскликнул Николай и, бросив последнюю горсть корма птицам, направился к другу. С восторженным лаем пёс тоже ринулся к нему и, поравнявшись, ликующе запрыгал на задних лапах. — Шарик, родной, как я рад тебя видеть! Пойдём погуляем, — произнёс Коля, со смехом ероша собачью шерсть на макушке, спине и рёбрах. Пёс отозвался счастливым гавканьем, и, позабыв обо всём на свете, друзья гуляли, играли, смеялись вот уже целый час, пока не растревожил их злобный рёв очень важного человека.

— Ты что, старая кляча, совсем одурела? Не видишь, куда прёшь? Смотри, что ты натворила! — кричал сановитый, прихрамывающий от жира чиновник, тыча раздутым пальцем в разбитое зеркало элитного внедорожника.

— Прости, сынок, я не нарочно… Давление упало, меня и шатнуло… — оправдывалась бедная пенсионерка, обездоленно прижимаясь к ветхой своей клюшке.

— Что? Прости? — рявкнул в ответ превосходный госслужащий, побагровев ожиревшим лицом. — Да это зеркало больше, чем вся твоя пенсия за полгода, стоит! Ты знаешь, во что мне ремонт обойдётся, старая вешалка? — прорычал солидный мужчина так, словно бы эта починка разорила его, но, к сожалению, Аркадий Петрович Мамонтов врал. Ремонт был действительно чрезвычайно недёшев, но печальная правда состояла в том, что он даже не заметил бы этой досадной затраты. Волею судеб Аркадий Петрович Мамонтов, как уже было сказано, занимал весьма значимый пост в городской администрации и вследствие этого приятного обстоятельства, особо не утруждаясь, получал весьма солидную зарплату. В довершение ко всему Аркадий Петрович, как и многие его собратья по уютным кабинетам, приворовывал государственные деньги в размере, куда более превосходящем законное, далеко не скромное жалованье. Именно поэтому господин Мамонтов попросту не ощутил бы тех горестных неудобств, которые периодически ощущают менее состоятельные люди. Почему-то прощать малоимущую старушонку он не собирался. — Что ты вылупилась, старая ведьма? Деньги гони, тридцать кусков! — потребовал Аркадий Петрович, гневно пуча мелкие глазки.

— Какие тридцать кусков? — недоумевающе вопросила бабушка, абсолютно не знакомая с быдляцким жаргоном чиновника.

— Тридцать тысяч рублей, старая дура! С тебя тридцать тысяч рублей!!! — проорал народный служитель, побагровев от ярости, будто варёная свёкла. Заслышав и уразумев суровые претензии пострадавшего, старушонка едва не рухнула в обморок. Однако, увы, вступиться за несчастную должницу было некому. Заслышав свирепые вопли потерпевшего и узнав в обидчике знаменитую персону городского правителя, впечатлительные прохожие разбегались в разные стороны. Стараясь не обеспокоить Аркадия Петровича своими притязаниями, благоразумные люди бежали подальше от неприятностей, не желая защитить бедную старушку. Коля вытащил из кармана свою волшебную поделку.

— Дудочка, милая, помоги бабушке. Пожалуйста, защити… — попросил юноша, молитвенно подув в неё.

— Тридцать тысяч?! Да у меня столько нет, родимый, — сказала меж тем пенсионерка, испуганно ссутулившись перед вымогателем.

— А мне наплевать! — гаркнул славный чиновник, раскалившись до красна. — Ты мне за всё заплатишь, старая карга! Я из тебя всё до копейки вытрясу, уж будь уверена! — остервенело проорал Аркадий Петрович, мощной лапой ухватившись за бедняцкую одежонку пенсионерки. — Я из тебя… Я из тебя… Я из тебя… — заревел он, отчего-то запинаясь и сбиваясь в словах. Огорошенный такой странной напастью, грозный руководитель города всё же попытался высказать свои первостепенные угрозы, дабы заставить виновницу возместить причинённый ущерб. Однако вдруг мысли его окаменели, жирное лицо побледнело, а безжалостное сердце разорвал неожиданный, коварный инфаркт. Так ничего и не сказав, Аркадий Петрович брякнулся наземь самым обыкновенным мертвецом, которому уже совершенно не требовались никакие деньги. Изумлённо и напугано перекрестившись, бабушка поковыляла прочь, а Коля, поблагодарив дудочку, вместе с радостным Шариком направился домой.

— Солнышко блестит, дождик прошёл. Нет больше зла, и всё хорошо… — беззаботно напевал отважный спасатель, нечаянно увидев белую карету скорой помощи у лачуги родного барака. В робком смятении Коля приблизился к машине, когда люди, обёрнутые в медицинские халаты, вынесли на носилках обездвиженную женщину. — Зинаида Владимировна, что с вами? Вы заболели? — встревоженно поинтересовался Николай, склонившись к ней, и она издала мученический, полный отчаяния стон.

— У неё аритмия, требуется госпитализация, — коротко и сухо поведал фельдшер, унося мученицу в будку автомобиля.

— Зинаида Владимировна, не обращайте внимания, что у вас аритмия, выздоравливайте! — от всего сердца пожелал Николай, в ответ услышав лишь трагический вой Зинаиды Владимировны.


Глава 5: Такие как мы

Солнце затерялось среди волшебных облаков, сотканных из радужных, воздушных шариков. Красочной мишурой и весёлой буйностью разлетелась по аллеям парка озорная ярмарка.

— Угощайся, Коль, — промолвила Вера, подав другу шоколадное эскимо.

— Спасибо большое, — провещал Николай с признательной, светлой улыбкой и с удовольствием принялся поедать мороженое. — А куда мы пойдём? — спросил он, смущённо поправляя свою прекрасную, великолепно выглаженную белоснежную рубашку, увенчанную неизменной красной бабочкой.

— Куда хочешь. Давай просто погуляем, — сказала девушка в ярком, невесомом платье, наискось разлинованном сиреневыми, розовыми, белыми и оранжевыми перекрестиями полос. Взяв Николая под руку, она зашагала по разряженным тропкам, переполненным беззаботной пестротой ликующих горожан. — Ой, смотри, клоуны! — заметила Вера, указав на двух артистов цирка, что своим чародейством околдовали детвору, и взрослых неподалёку от быстрокрылых каруселей.

— Как здорово, Вера, пойдём, посмотрим, — восторженно изрёк юноша, отбросив бумажку от съеденного лакомства в урну и заторопившись на сказочное представление.

— Дорогие ребята! Сейчас я научу вас правильно надевать шляпу! Смотрите! — вскричал клоун в мятно-зелёном фраке, сорвав с рыжей своей головы котелок и подбросив его высоко над собой. Совершив тройное сальто, котелок, опоясанный червлёной лентой, приземлился точно на макушку хозяина по имени Апельсин. Рыжий паяц гордо выпятил красный круглый нос, раскинув объятья смеющимся детям, когда второй его товарищ в коротких, комически заплатанных штанах несогласно заскакал перед публикой.

— Нет, нет, Апельсин. Это делается вовсе не так! Дорогие ребята, смотрите, как нужно надевать шляпы! — прокричал он и, скинув с нелепой причёски кудрявых волос вишнёвый цилиндр, так же зашвырнул его высоко вверх. Покувыркавшись в воздухе, цилиндр приземлился точно на хвастуна, но не на голову, а на поясницу, очень рассмешив маленьких зрителей.

— Мне кажется, ты что-то напутал, Коржик, — произнёс рыжий шут, водрузив цилиндр товарища на положенное место.

— А так интереснее, — возразил темноволосый клоун, несогласно отряхнув свой малиновый, облепленный многоцветными пуговицами пиджак.

— А сейчас давайте рисовать! — вскричал Апельсин, выхватив из кармана цветные мелки. — Приглашаются все, все, все! И тот, кто нарисует самый интересный, самый красивый рисунок, получит вот этот замечательный подарок!!! — возвестил рыжий проказник, что-то выхватив из внутреннего кармана своего приятеля. Через мгновенье в ловких руках паяца расцвёл шарик, в обличье которого все узнали неподражаемого Гуфи.

— Я, я хочу рисовать! — зачарованно воскликнул Николай, потянувшись к шутнику.

— Нарисуй что-нибудь хорошее, — сказал рыжеволосый шутник, с улыбкой на раскрашенных белой краской губах подав мечтателю розовый мелок. Восхищённые дети наперебой бросились к Апельсину, желая непременно поучаствовать в дивном состязании. Невероятно увлечённый игрой, Коля принялся старательно вычерчивать на асфальте свои рисунки, вскоре изобразив на тротуаре весёлое солнце, длиннохвостую собаку и симпатичную девочку.

— Вера, это ты! — торжествующе крикнул юноша своей очаровательной спутнице, доделывая последние штрихи.

— Очень здорово, Коля! — рассмеялась Вера, аплодируя удивительному кавалеру.

— А теперь настало время найти победителя нашего рисовального конкурса! — воскликнул Апельсин, ловко перевернувшись колесом. — Дорогой Коржик, ты хорошенько рассмотрел рисунки наших художников? — осведомился он, взыскательно уперев руки в бока.

— Конечно, очень внимательно! Мне все рисунки понравились, — отозвался Коржик, рассеянно озираясь на асфальтовую живопись.

— А какой рисунок, по-твоему, самый лучший? — полюбопытствовал Апельсин, озадаченно почесав огненную макушку. Друзья заговорщически зашептались. — Дорогие ребята, мы посоветовались и решили, что все вы достойны победы, но больше всех нам понравились эти рисунки! — вскричал рыжий клоун, подскочив к Николаю. — Мы поздравляем тебя, ты настоящий художник, — торжественно возгласил Апельсин, вручив победителю шарик.

— Большое спасибо! — радостно поблагодарил Коля, обнимая чудесный подарок. Коржик вытащил из пиджака смешную трубу, задудев на ней хвалебный гимн в честь Николая.

— А вас, дорогие художники, мы просим не расстраиваться и угощаем шоколадом! — прогорланил Апельсин, бросившись к ярко разукрашенной клоунской тележке. Цирковые лицедеи принялись раздавать сладости восторженным детям.


— Молодец, Коля, ты настоящий художник, — промолвила Вера, шагая по уютным, ухоженным тропкам парка. Шумное празднество уже затихало.

— Это потому, что я рисовал тебя, самую хорошую и добрую подругу, — сказал мечтатель, с нежной улыбкой оглянувшись на прекрасную спутницу.

— Спасибо тебе, дорогой, — проронила Вера, смутившись. — Только нам пора уже возвращаться, — добавила она, всмотревшись в большие городские часы, указывавшие полдень.

— Я пока не хочу возвращаться, — изрёк Николай, несогласно закачав головой.

— Слушай, Коль, мне уже в институт пора. Я не смогу тебя проводить. Ты один не потеряешься? — спросила девушка, обеспокоенно разгладив бархат тёмных волос.

— Не волнуйся, я не заблужусь. Я ещё немного погуляю с Гуфи и пойду домой, — заверил Коля, непорочно улыбаясь Вере.

— Ну, тогда прощай, увидимся вечером, — промолвила она, обняв друга.

— До свидания, Вера. Всего тебе хорошего, — откликнулся юноша, добродушно помахав ладошкой. Оставшись в одиночестве, Коля совсем не скучал. Напевая песенки своему любимому шарику, он играл, танцевал и смеялся, пока не вспомнил о том, что обещал Клавдии Степановне помочь убраться в квартире и на лестничной площадке. — Дорогой Гуфи, нам пора возвращаться домой! — заметил Николай, торопливо направившись к родному жилищу.

— У нас с бабушкой хорошо! Ты сам скоро увидишь! Тебе очень понравится! — говорил Коля своему воздушному приятелю, уже перепрыгнув канализационную яму, распростёршуюся на домашней улице.

— Эй, придурок! — неожиданно окликнул мечтателя злобный, насмешливый голос. Озадачившись, Коля в смятении оглянулся, увидев поодаль дворовую шайку и её главаря, держащего на поводке бродячего пса серой масти. Узнав своего дорогого любимца, Николай оцепенел, а собака, умоляя о помощи, жалобно заскулила.

— Что вы делаете? Отпустите Шарика, — проронил юноша, сердце которого испуганно дрогнуло, и отморозки восторженно рассмеялись.

— Хочешь получить свою вшивую дворнягу, придурок? — прогнусавил вожак, издевательски оскалившись над причудливым, своеобразным обликом Николая — рубашкой, бабочкой и особенно вишнёвыми брюками, крепящимися на алых подтяжках. — Топай за нами! — указал повелитель банды, свернув на обочину соседней улицы. Побледнев от волнения, Коля растерянно затоптался на месте, но сознавая, что другу грозит ужасная беда, он устремился на выручку.

— Отдайте Шарика… отдайте Шарика… — беспомощно кричал Николай вслед злодеям, неуклюже передвигаясь торопливыми шагами.

— Топай, топай, придурок, тогда получишь свою вонючую дворнягу! — горланил в ответ главарь, петляя по углам и подворотням. Леденея от страха, боли и отчаяния, Коля гнался за похитителями, давно упустив чудный подарок рыжего клоуна. Страждущий пёс горько плакал, ежеминутно оглядываясь на единственного друга, неловко ковылявшего по ухабистой дороге.

— Я спасу тебя, Шарик… Я спасу тебя… — испуганно вторил Коля, обливаясь горькими слезами. — Дудочка, милая, помоги… — попросил он волшебную заступницу, благоговейно подув в неё, когда малолетки зашли в безлюдную, скверную подворотню, наглухо запертую непролазным тупиком. Спотыкаясь и всхлипывая, Коля забрёл туда же. Собака была привязана к безголовому фонарному столбу, мёрзнущему около заброшенной кучи булыжников. Готовилось что-то жуткое, и, предчувствуя это, окружённый отморозками пёс горько скулил, умоляя о спасении.

— Пустите Шарика, вы нехорошо поступаете… — произнёс Николай, с рвущимся от горя сердцем направившись к похитителям, и они ошалело расхохотались.

— Дворнягу свою забрать хочешь? — глумливо поинтересовался вожак, с коварной рожей приблизившись к дрожащему юноше. — Так получи! — вскричал он, крепким ударом свалив Колю наземь.

— Ты позорный дебил, придурок! Ты баран! Такие, как ты, не должны рождаться на свет! Такие, как ты, не должны жить! Ты не должен жить, урод! Ты не должен жить!!! Жить должны только нормальные, путёвые люди, такие, как мы!!! — орал предводитель стаи, лупцуя беззащитную жертву ботинками под злорадный хохот гнусных прихвостней. — К столбу этого лоха! — приказал запыхавшийся разбойник, и ребята шакалами бросились на Николая. Осыпая его плевками и насмешками, они, так же, как и пса, приковали беднягу заранее приготовленной верёвкой.

— Дудочка… милая… помоги… — окровавленными, разбитыми губами шептал Николай, всем сердцем веруя в прекрасное чудо.

— Ты не должен жить, бестолочь! Ты слышишь меня? — произнёс вожак, хлестнув Колю пощёчиной. — Ты слышишь меня, дебилушка? Такие, как ты, не должны жить. Жизнь существует только для нас! — возвестил он, ещё раз пнув юношу.

— Дудочка… помоги… — прохныкал Коля, исказившись кровавым лицом.

— Валите этих уродов! — повелел вождь, и град булыжников обрушился на Николая и Шарика. Истекая кровью, Коля заслонил друга, чтобы спасти его, но спасения для них уже не было. — Готово! Всё путём, всё шикарно! — торжествующе прогнусавил верховный убийца по завершении казни, облегчённо плюнув на трупы.

— Они точно сдохли? — поинтересовался лопоухий изувер, недоверчиво покосившись на бездыханные тела.

— Точняк, — заверил главарь, озлобленно шмыгнув носом.

— Сейчас валим отсюда и из дома не высовываемся, — сказал он, отирая запачканные невинной и незримой кровью руки. — Потом встретимся. У меня тут на примете бомж один есть… — изрёк предводитель, и гадкая его рожа затянулась зловещим сумраком.

— Ладно, покеда, — небрежно бросил вожак, обменявшись поспешными рукопожатиями, и скреплённая жутким преступлением банда разошлась. Затмившись серой вуалью траура, весеннее солнце блёкло озарило искалеченные останки убитых друзей. 

весна 2018